– Переставляй ноги, – рыкнул, едва ли не швыряя на ступеньки, но уговаривать меня не было нужды – я подскочила и бросилась к дверям. Он тоже не задержался – забежал следом, хлопнул дверью и закрыл ее на засов. В руке у него было ружье.

Я опустилась на пол посреди гостиной, потому что дрожащие ноги не держали, но Медведь не оставил в покое – рывком подхватил на руки и понес к дивану.

– Поела бы – бегала б быстрее, – стряхнул меня в подушки и направился в кухню.

– Почему я не могу выйти отсюда?! – подскочила следом. – Почему эти твари не уходят?! Что… – по щекам снова покатились слезы.

– Потому что они твари, а ты для них – упущенная жертва, – хмуро глянул он на меня.

– У тебя есть машина, но ты даже пальцем не пошевелил… – всхлипывала я. – Ты… – Я спрятала лицо в ладонях.

– Я выстрелил в волка, который за тобой гнался, – зло цедил Медведь. – И это не пошевелил пальцем, по-твоему?

– Отпусти меня, пожалуйста! Я хочу домой!

– Машина не заводится, я пробовал.

Он отвернулся и ушел в кухню, но не успела я выпасть в новый виток отчаяния, вернулся с аптечкой. И только тут я заметила, что разбила колени в кровь, и та проступала через ткань штанов. Медведь рывком стянул их с меня, едва не уронив меня с дивана, потом достал бутылку с жидкостью, по запаху смахивающую на травяную настойку. Я не сопротивлялась. Просто стиснула зубы, когда защипала поврежденная кожа…

– Откуда яйца, если нет света? – взглянула на него.

– В подвале две холодильных камеры и генератор, – даже не задумался он. То, что я ему не доверяла, его не возмутило. – Еда – главное для выживания. Генератор сдох недавно, значит – я был мертв месяц…

Я помолчала какое-то время, глядя на то, как осторожно он меня лечит. И стало стыдно.

– Почему это с тобой случилось?

– Никто не знает, – хмурился он. – И лекарства нет.

– Мне жаль, – искренне признала.

– Мне тоже жаль, – говорил не про себя, подняв на меня взгляд, от которого снова захотелось потеряться.

– И что дальше? – осторожно спросила.

– У меня не большой выбор действий – заботиться о тебе, раз ты все же решила остаться, – он сгреб остатки средств в аптечку и поднялся, – и не обернуться снова зверем.

Я проследила за ним взглядом, но когда он пересек гостиную, поднялась и направилась следом:

– А если меня найдут?

– Здесь тебя не найдут, – даже не обернулся.

– Почему?

– Потому что это – территория Аджуна. На нее просто так не попасть. Нужны разрешения и согласования с нашим правителем.

– Неужели не дадут организовать поиски человека? – не верилось мне. То, что Медведь так спокойно обо всем этом говорит, повергало в шок.

– Даже если и дадут, то под присмотром. Но на мою территорию все равно не пустят, – обернулся.

– Что же делать? – проскулила я, снова впадая в истерику.

Будто Медведю есть дело. У него другие проблемы, и мое спасение в них не входит.

– Ждать, пока волки уберутся. Наверное, пригнали стаю из-за вчерашнего…

– Что? – распахнула я глаза в ужасе. Мне казалось, хуже быть не может? – А если они сюда ломанутся?

– Не должны, – сложил он руки на груди. – Они же не знают, что мне нельзя оборачиваться медведем…

– А еда? – быстро сужался круг моих требований к жизни.

– Пока достаточно, – жег меня взглядом.

– И сколько ты планируешь так тут жить?

– Как твое имя? – вдруг спросил, впервые проявляя какие-то живые эмоции.

– Дана.

Он молчал. Я думала, представится в свою очередь, но он не спешил с этим.

– Я не знаю, сколько буду человеком, Дана.

– А если снова станешь медведем? – обняла себя руками.

Все становилось каким-то безнадежным. Снаружи еще рванулся в порыве ветер, и я вздрогнула. Осознание, что я в ловушке, приходило медленно, и от этого было еще тяжелее.

Он не отвечал.

– А далеко отсюда до Аджуна?

– Мы не дойдем за день. А против стаи волков в лесу я не так хорош… И меня зовут Сезар.

Я развернулась и поплелась к дивану. Это все я виновата, при чем тут он? И имя такое…

Сезар…

Он подошел к камину и присел, взявшись за кочергу, а я подтянула ноги к груди и обняла их, ежась. Ступни совсем закоченели. Показалось, что в гостиной похолодало.

– Я поругалась вчера с родителями, – начала тихо. – Психанула…

Он поворошил бревна, высекая сноп искр.

– …Мне хотелось убраться подальше, – горько усмехнулась. – Говорят же – осторожнее с желаниями…

– Сколько было волков? – вдруг спросил он.

– Два.

– Зачем из машины вышла?

– Я не сразу поняла, что человек, который вышел к машине – тоже волк… Было темно. Я подумала – меня нашли.

Когда вспоминала пережитое, незнакомый до этого страх смерти возвращался. Когда волк выскочил мне под колеса, я крутанула руль на рефлексе. Чудом, что нашла тормоза и не достала до елки у обочины. А через несколько минут к машине вышел человек. Вернее, выглядел он как человек. А я была уверена, что за мной могли увязаться охранники резорта. Даже мысли не возникло, что это не люди…

– Он стукнул в стекло и крикнул, чтобы вылезала, – тихо продолжала я. Медведь щурился на огонь, молча слушая. – Я и вылезла. Думала, он знать хочет, что я не пострадала… А он дернул двери на себя и вырвал их с корнем. Я только успела баллончик с освежителем выплеснуть ему в морду…

Сезар продолжал молчать, думая о чем-то, а я смотрела на его профиль. В глазах мужчины прыгали блики от огня и будто тонули в них, угасая искрами на ободке радужки.

– Повезло, – наконец, выдал он и поднялся. – И я последний раз прошу – поешь. Еды не так много, чтобы выбрасывать.

Глава 2

Я направился к дверям, намереваясь глотнуть воздуха и перевести дух, но девушка была слишком напугана, чтобы оставаться одной:

– Куда ты? – вспорхнула с дивана, судя по звуку.

– Мяса достану… из камеры…

Хотелось занять руки чем-то привычным, спланировать хоть что-нибудь, пусть планы и ограничиваются этим днем, потому что другого может уже не быть. Я слушал ее, но все, что говорила, не трогало. Все, о чем я думал – как дожить человеком до утра. Потому что, если я не выживу… смысл? Тело все еще казалось выданным взаймы, как и разум. Мысли были будто чужими. Ну какая мне разница, что она поругалась с родителями? Что за ней гнались белоглазые…

Твари…

Но один толк от ее рассказа был – я понял, почему взял девчонку сразу же, не соображая. Белоглазым всегда нужны были самки, а своих не хватало. Эти никогда не гнушались кражами человеческих женщин. В нашей вчерашней стычке первым, что я сделал – присвоил самку себе. Кто первым покрыл, тот и в праве. Человеком я еще не соображал, что нужно делать, но зверь во мне оценил эту необходимость приоритетной. Только и всего… для зверя. И большая проблема для меня. Что меня удерживает сейчас от того, чтобы вернуться в зверя, было непонятно. Если ответ все также в девчонке… то мне нельзя ее отдавать. И оборачиваться зверем нельзя – без меня ей остаться тут тоже не вариант. Какого черта эти твари ошиваются вокруг дома, я не понимал. Чувствуют мою слабость? Решили забрать все же женщину?

Надо было звонить Рэму, но я не мог. Он встанет на мою сторону, не отдаст девчонку людям и подставится. А я не собирался этого допустить. Оставалось только затаится и постараться остаться как можно дольше в сознании.

На улице пахло дождем – скоро польет снова. И от этого в груди что-то защемило. Я сбежал по ступенькам и замер у лестницы, прислушиваясь. Чувство чужого взгляда из-за листвы дернуло нервы – следят. Я обошел лестницу и направился в гараж. Ноут и телефон лежали на столе у окна – я заранее вынес их сюда из спальни, чтобы врать девчонке слаженней.

Запустив компьютер, я принялся за дело.

Нашел я свою спасительницу довольно быстро – в сети уже раструбили о потере наследницы нефтяным магнатом Рупертом Файвелом. И имя сказала настоящее, что удивило. В свои двадцать три года Дана наворотила дел. Она была не так уж и равнодушна, как я поспешил ее обвинить. Особенно впечатлил условный срок за участие в протесте против запрета на передвижение по центру Дефореста оборотней. Но эта информация не была общедоступной – папочка постарался замять дело и стереть новостные ленты на эту тему. Только мне эти меры не были помехой – я специализировался на информации и ее извлечении любым способом. Пока продирался к базам данных Дефореста, отмечал, что дышится уже по-другому, что жажда жизни бьет по пальцам, возвращая чувство азарта. Я не хотел больше умирать, мне нужна была эта жизнь, в которой снова будет все, что я так любил – охота за теми, кто вставал на пути Рэма, просчет хода чужих мыслей и действий на опережение. Я нужен, черт возьми, своему народу, Рэму и себе!